Семья Дав

Моя бабушка пережила блокаду Ленинграда.

Когда началась Великая Отечественная война, моей бабушке исполнилось 9 лет. К этому времени она закончила 1 класс. Она жила со своими мамой и папой на Загородном проспекте.

Войну они остро почувствовали 8 сентября 1941 года. Первая бомба упала на Владимирской площади на остановке трамваев, напротив Владимирской церкви. Погибли люди, и в том числе – сын дворника из ее дома. С этого времени бомбежки были почти ежедневно, но чаще ночью. Бомба пробивала дом насквозь, от крыши до подвала, гибли люди. Взрослые, оставшиеся в городе, тушили зажигательные бомбы, дежуря на крышах. Оставшихся детей, включая и бабушку, поселили в подвале кондитерского магазина, где им приходилось воевать с крысами.

В ноябре перестала течь вода из кранов в квартирах, и приходилось стоять в очереди на колонку во дворе соседнего дома. Но к суровому декабрю лопнула и колонка, и бабушка с ее папой и санками ездили за водой к проруби на Фонтанку. Но полное ведро воды они привозили редко, так как взбираясь со льда наверх они часто падали, и вода разливалась. Ведь вместо ступенек для подъема наверх была гора, которую некому было чистить.

Еще в конце октября фугасная бомба попала в соседний дом по Большой Московской улице, и в квартире вылетели все стекла. Им всем вместе пришлось жить в маленькой комнате с печкой. Родители окно заделали ковром и одеялами, а печь топили её куклами, которые были набиты опилками, мебелью и книгами. Был голод, в магазинах пусто. По карточкам детям и пожилым людям выдавали 125 граммов хлеба, работающим – 250 граммов хлеба. И за этим хлебом стояли очереди, и его не всегда выдавали. Люди умирали от голода и холода. Зима была очень суровая. В подъезде дома умерли почти все, кто не уехал в эвакуацию. Её отец (мой прадедушка) тоже умер той страшной зимой…

На улице на санках везли трупы, зашитые в простыни. Часто от бессилия везущий приседал около ворот, засыпал и тоже умирал.

Летом 1942 года моя бабушка со своей мамой (моей прабабушкой) поехали на Южную Водопроводную станцию. Но там моя прабабушка проработала только несколько дней, ее отправили в больницу на правый берег Невы. Там она умерла.

С сентября 1942 года бабушка пошла в Невском районе в школу во второй класс. Но после смерти своей мамы она уже не ходила в школу.

Её пожалели и взяли к себе в столовую женщины-поварихи. Она клеила талоны на обед, мыла посуду, подметала пол и потом там и жила.

В апреле 1943 года за бабушкой приехала её тётя и забрала её с собой.

1 сентября 1943 года бабушка пошла в школу во второй класс в поселке Лисий Нос, что был в 10 км от дома.

Бабушка плохо помнила прорыв блокады. Бомбежек стало значительно меньше, но зато начались обстрелы. Был случай в мае, был обстрел. В их дом летел снаряд, но он не взорвался. Она бежала по двору и её волной полета снаряда уронило на землю и провезло по ней.

До 27 января 1944 года они учились, в основном, в бомбоубежище, то есть — в подвале школы. И только после снятия блокады они стали постоянно учиться в школе.

Могилу своего отца бабушка долго искала. Называли и Пискаревское, и Волково кладбище. Но оказалось, что его, как многих умерших ленинградцев, сожгли в печах на кирпичном заводе. Теперь это Московский парк Победы.

Дня Победы 9 мая 1945 года бабушка тоже не помнила. Её подруги говорят, что они пришли к ней, а она плачет и не хочет идти с ними на салют. А плакала она потому, что ей некого было ждать после войны. Она осталась сиротой.

Моя бабушка всю жизнь помнила блокаду. К сожалению, она умерла в прошлом году…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *